В пятницу днем, 3 сентября, на Венецианском кинофестивале пресса смотрела российский конкурсный фильм "Овсянки" Алексея Федорченко. Его прокатное название за рубежом - "Молчаливые души".

По словам критиков, по силе впечатления, в отечественном кино второй половины ХХ века можно найти только одно сопоставимое название - "Зеркало", лучший фильм Тарковского.

Тарковский открыл для кинематографа новые пространства человеческой души. "Зеркало" - фильм уникальный, единственный, его нельзя повторить, можно только эпигонски подражать.

Федорченко нашел для кино возможность проникнуть в нечто доселе нетронутое, мистическое и неуловимое - в генетический код. Перевести этот код в ранг киноязыка. Сделать его главным и единственным предметом рассказа. Это принципиально новая концепция кинематографа, пишут восторженные критики.

В интервью "Российской газете" Алексей Федорченко говорил об исчезнувшем угро-финском народе меря, который был полностью ассимилирован славянами, но чья кровь и сегодня доминирует в жителях северных областей России.

Вслед за своим соавтором, казанским писателем Денисом Осокиным, Федорченко рассказывает о скорбном путешествии, которое совершают вполне современные люди - Мирон, директор бумажной фабрики в костромском городке Нея (Юрий Цурило), и фотограф фабрики с редким именем Аист (Игорь Сергеев) - от его имени идет рассказ. У Мирона умерла молодая жена Таня (Юлия Ауг), и по обычаям народа меря он должен предать тело огню, а прах развеять в реке. Потому что меря народ языческий, у них два бога - огонь и вода, а других богов нет. И еще - любовь.

Простой сюжет о поездке с телом жены к месту ее упокоения насыщен многочисленными побочными сюжетами. Внешне эти сюжеты подобны этнографическому фильму.

"Это языческая поэма огромной эмоциональной силы, и она действует гипнотически", - говорят киноэксперты.

В пресс-зале, где миграция публики обычно идет постоянно, все сидели как завороженные. И аплодисменты в финале были необычно долгими, рассказал корреспондент "РГ".