История политических модернизаций в России по странной иронии судьбы почти всегда развивалась в форме «зигзага». Сначала вполне искреннее желание властей страны что-то поменять и обновить. Затем оглашаемые ими планы, всегда достаточно здравые и разумные, но не всегда выглядящие реалистичными. Наконец, резкий рывок политической модернизации «снизу», причем практически всегда в полном несоответствии с теми планами, которые только что были оглашены и заявлены.

Безусловно, надо признать, что в России началась реальная политическая модернизация, и вполне возможно, что программа президента Медведева как раз и послужила для нее непосредственным импульсом, или одним из импульсов. Но уже сейчас видно, что эта модернизация будет в лучшем случае соотноситься с планами руководства, а скорее всего, пойдет по своему руслу, с которым властям, наоборот, самим придется считаться. И это русло пролегает, прежде всего, в резком нарастании недовольства той партией, которую еще недавно не только власти, но и общество во многом рассматривали как становой хребет новой российской государственности.

Дефолт «ЕР»?

Последние выборы (14 марта) показали, что «Единая Россия» уже не может рассчитывать на ту поддержку, которой она пользовалась на протяжении многих лет – результаты, которые она получила на выборах, являются фактически провальными. Отдельные скандальные подробности, как неожиданный успех «Яблока» на выборах в Городскую думу Тулы или победа с 70% поддержкой кандидата от КПРФ на выборах мэра Иркутска только ярче высвечивают основной тренд: именно «Единая Россия» стала аккумулировать сейчас на себе все недовольство, которое накопилось за последние года в обществе.

Конечно, трудно найти что-то более закономерное, чем такая перемена в общественном отношении. На протяжении всего предшествующего, примерно десятилетнего, периода эта политическая сила неисчислимое количество раз в высказываниях принадлежащих к ней политических деятелей брала на себя ответственность за все происходящее в стране – что в годы бурного экономического роста и заметно возрастающего уровня жизни было делать удобно и приятно. Когда в стране начались экономические трудности, именно эта сила и начала восприниматься как непосредственно ответственная за экономический кризис (возникший, в частности, и как продолжение предшествующей экономической политики) – и соответственно, стала главным объектом недовольства. Немного смягчить эту неприятную для себя ситуацию «Единая Россия» могла бы, если бы ранее, в предшествующие годы, она хотя бы чуть-чуть вела себя не так, как идеально вымуштрованный и дисциплинированный полк, если бы в ней были какие-то разногласия по поводу того, как должна развиваться страна, одним словом, если бы эта политическая сила не была бы такой крепко спаянной и консолидированной. Но сейчас об этом можно говорить только в прошедшем времени.

В своем недавнем интервью «Русскому журналу» Глеб Павловский заметил, что именно эта партия сейчас стала «слабым звеном системы власти». «Она потребляет силовую энергетику системы», добавил он, «не приращивая ее. Практически каждую неделю у нас появляются новые подробности дефицита силы в государственной системе». Истоки такой странной конструкции восходят на самом деле к далеким уже временам десятилетней давности, когда политический стиль Путина, казавшийся поначалу странным и довольно экзотическим, вдруг – почти необъяснимо – начал встречать невиданную до этого общественную и политическую поддержку. Способность Владимира Владимировича выстраивать свою политическую линию в первом десятилетии XXI века воспринималась как что-то почти магическое, или, во всяком случае, необъяснимое. Но постепенно все привыкли, что Путину всегда все удается, а потом это наложилось на мощный экономический рост, и политическое мышление политической элиты. Она полностью замкнулась на Путина. Люди из его команды почти утратили способность к политической оценке явлений, целиком и полностью доверяя его чутью. Результатом всего этого стало попросту паразитирование на Путине и на его мышлении, адекватно оно или неадекватно. «Что, собственно говоря, партия дает Путину сегодня?», продолжает Глеб Павловский. «Неясно. Это она, напротив, вечно чего-нибудь от него ждет».

Между тем сейчас ситуация во многом осложнилась, по самым разным причинам, и для «Единой России» быть полностью замкнутой на Путина – означает проигрывать. Если немного полемически заострить этот вопрос, то можно даже спрогнозировать, что ровно в той степени, в которой эта партия отойдет от полной политической замкнутости на Путина и придет к какой-то реальной политической работе – она и будет выигрывать, или, наверное, точнее сейчас будет сказать – медленнее проигрывать в глазах избирателя. Дело даже не в степени электоральной и общественной поддержки Путина и дистанцировании от него или наоборот, политическом сближении – а в том, что очень уж бросается в глаза разница между реальной работой и ожидаем решений премьер-министра страны.

А дальше…

Отдельно нужно проанализировать, какой может быть тактика Медведева в этом отношении. Президент Медведев однажды уже высказался в том духе, что «Единая Россия» – это совершенно не обязательно партия на все времена, и возможно расширение политического спектра в России. На последних выборах это расширение фактически произошло. Прежде всего, оно приняло форму протестного голосования, с заготовленными «системными» партиями для оттягивания на себя недовольства, но эти партии неожиданно так быстро прибавили в весе, что в один момент потеряли оттенок маргинальности, который был у них в последние годы. И вместе с тем все понимают, что политическая жизнь, сейчас заметно оживившаяся в стране, в любом случае не может быть втиснута в рамки той системы, которая существовала еще недавно, или в ней будут такие диспропорции, что эта система перестанет напоминать сама себя.

Интересной попыткой выхода за пределы этого замкнутого круга было недавнее событие, в чем-то неожиданное, а в чем-то, наоборот, ожидаемое. Под эгидой «Единой России», как было объявлено, должен появиться новый политический клуб с либеральной окраской, причем сразу появились слухи, что этот клуб станет фундаментом для новой либеральной партии.

Средствами массовой информации со ссылкой на неназванный источник в президентской администрации было тут же заявлено, что «лицом новой партии станет дочь первого президента России Бориса Ельцина Татьяна Юмашева», которая сейчас отрицает, что у нее есть планы заняться активной политической деятельностью. Если этот план все же реализуется, это будет, пожалуй, самой радикальной попыткой реформирования «Единой России» и политической модернизации в самой партии власти.

Все «путинское десятилетие» – 2000-е годы – строилось на принципиальном контрасте с «лихими 90-ми», а все основные политические силы, а ими прежде всего были сам Путин и «Единая Россия», свою политику выстраивали на преодолении того крена, который наша страна сделала в предшествующее десятилетие. Большая часть населения это поддерживала, но все же не все слои. Для части населения, прежде всего той, что связана с «низовой» предпринимательской активностью, мелким и средним бизнесом, 1990-е были во многом более благоприятным временем для развития, чем 2000-е. В условиях высокой сырьевой ренты этот слой начал размываться. Ведь работать в условиях больших корпораций и госкорпораций стало удобнее и выгоднее, но сейчас изменившиеся правила игры снова привели к тому, что низовая предпринимательская активность может оживиться. Соответственно, вырастает и уровень поддержки неолиберальных проектов, некоторого (хотя бы очень умеренного) «возрождения 90-х».

Интересно, что было заявлено, согласно сообщениям того же источника, что новый либеральный клуб, в случае превращения в партию и появления устойчивой электоральной поддержки, возьмет на себя роль реализации президентской программы по модернизации экономики, которая пока не выполняется. Если это так, значит, Дмитрий Медведев с интересом относится к этой возможности – к осуществлению модернизации на основе частичного возврата к либеральным ценностям 90-х. В любом случае предыдущие десять лет показали, что в рамках путинской системы, как она сложилась, можно обеспечить высокий уровень жизни населения и даже рост экономики, но обеспечить модернизацию нельзя.