От редакции. Выборы 14 марта показали, что партия «Единая Россия» отнюдь не монопольно владеет полем российской политики. В некоторых регионах она показала свой обычный результат, но в некоторых субъектах Российской Федерации не смогла получить и половины голосов пришедших на участки избирателей. Некоторые эксперты полагают, что данный результат указывает на потолок, которого достигла ЕР. Для других – это всего лишь свидетельство демократизации политической системы нашей страны. Поскольку «Русский журнал» постоянно следит за теми изменениями, которые претерпевает политическая система России, вообще, и позиционированием в ней партии «Единая Россия», он не мог остаться в стороне от новой волны политической дискуссии. О будущем «Единой России» размышляет американский политолог, сотрудник фонда «Новая Америка» Анатоль Ливен.

* * *

РЖ:Уважаемый господин Ливен, как вы оцениваете роль и значение партии «Единая Россия» в системе власти РФ? Считаете ли вы эту партию самостоятельной политической силой? Может ли она, на ваш взгляд, быть устойчивым контрагентом президента РФ и главы правительства РФ в борьбе за политическое влияние?

Анатоль Ливен: «Единая Россия» может стать контрагентом президента Медведева, если к этому ее подтолкнет премьер-министр Путин. Однако в таком случае это будет не самостоятельная сила, она просто будет служить интересам одной из кремлевских фракций. Роль «ЕР» в российской политической системе будет зависеть от того, как будет развиваться российский средний класс. Если средний класс будет не малой, а существенной группой людей, которая решит противопоставить свои интересы интересам олигархов и захочет опереться в этом на «Единую Россию», и если в этот момент в Кремле найдется элитная группа, готовая возглавить партию в этом новом виде, то тогда «ЕР» может стать самостоятельной политической силой. Но тут слишком много всяких «если».

РЖ: «ЕР» назвала себя консервативной партией – может ли эта партия стать чем-то вроде российских тори?

А.Л.: Надеюсь, что нет. Тори в Англии часто называют «тупой партией» (stupid party). Сомневаюсь, что Россия может позволить себе такую роскошь, как тупая партия. У России гораздо больше проблем, чем у Великобритании, ей нужна умная, а не тупая партия. Если искать параллель в Западной Европе, то я бы скорее предпочел «ЕР» с обликом немецких христианских демократов – любая крупная партия в России должна заботиться об общем благосостоянии, ей необходим христианско-демократический элемент. Может ли «ЕР» стать похожей на Социал-демократическую партию Германии? Думаю, да. Предпосылки для этого существуют: осознание важности социального сектора, умеренный прагматичный национализм. Вопрос тут в том, сможет ли нынешнее российское правительство реализовать ту программу, которую предусматривает социал-демократическая повестка. Готово ли российское правительство к реформам? Оно все еще живет за счет накопленного «жирка», который образовался от продажи нефти и газа, а также за счет того, что во главе страны и во главе «ЕР» находится не Борис Ельцин. Эпоха Путина является ярким контрастом ужасным девяностым, и это все еще продолжает приносить дивиденды, от которых сложно отказаться. Резюмируя: у «Единой России» есть шанс превратиться в самостоятельную партию, близкую по своим позициям христианско-демократическим партиям, но пока нет уверенности, что она сумеет этим шансом воспользоваться.

РЖ:В советское время в связке «партия – правительство» главенствующей была партия. В сегодняшней России дело обстоит противоположным образом. Каким, на ваш взгляд, в идеале должно быть распределение ролей между этими институтами для демократизации России?

А.Л.: Если страна ставит своей целью процесс модернизации, то чередование политических партий у власти, как это была на Филиппинах или в Пакистане, вряд ли будет способствовать этому процессу. Если бы в России действительно, с одной стороны, существовала умеренно консервативная и умеренно националистическая «Единая Россия» с христианско-демократической компонентой, а с другой стороны, были бы бывшие коммунисты, превратившиеся в современных социал-демократов (в конце концов, это было их первым именем столетие назад), тогда можно было бы говорить о том, что главенствующими должны быть партии или партия. Однако современная политическая реальность России такова, что основная партия контролируется правительством, а внятного идеологического содержания у этой партии нет. И пока дела обстоят подобным образом, пока у этой партии нет внятной политической позиции и собственной политической воли, предпочтительней для России вариант, при котором правительство продолжает доминировать над партиями. Это не идеальный вариант, но надо быть реалистами.

РЖ: Каковы социальные, экономические и политические условия ослабления силового фактора в политике как развитых, так и развивающихся стран? Считаете ли вы, что сильная партийная организация – это основной инструмент «канализации» клановых и корпоративных интересов в государственные?

А.Л.: Для снижения негативного влияния силовых структур необходимо создание политической системы, которая исключала бы или ограничивала возможности членов парламента принимать полностью самостоятельные решения в его профессиональной деятельности. Как вы знаете, в США члены конгресса могут голосовать даже против своей партии, у них есть такая возможность и они часто это делают в зависимости от того, кто им платит. Так работают все возможные лобби: израильское, лобби ВПК, лобби страховых корпораций. Нужна система, где работа парламентариев не завязана на денежное вознаграждение и где члены парламента следовали бы партийным установкам.

Помимо этого нужно, чтобы во главе страны стояла элита, у которой было бы представление о национальных интересах и национальной стратегии, не сводящееся к тому, чтобы производить больше танков, оружия и раздувать бюджет «оборонки».

Однако надо понимать, что необходимые условия, о которых идет речь в этом вопросе, – это не столько результат решений отдельных людей, сколько результат определенного политического наследия, определенной политической культуры, существующей в стране, которую порой очень сложно изменить. Так, США крайне нуждаются в целом ряде конституционных реформ, но, как известно, американская политическая система полностью исключает это. Конституционная реформа может быть проведена лишь в результате разве что крайне тяжелого кризиса. Последние два года Америка живет в условиях весьма тяжелого кризиса, но это все равно никак не повлияло на американскую политическую систему. И вряд ли что-либо изменится в ближайшее время.

Беседовала Юлия Нетесова