Все заявления федеральной власти о необходимости демократизации выборов оказались голословными.

В 76 субъектах РФ прошло свыше 6200 выборов разного уровня и местных референдумов. По данным Центризбиркома России, в списки избирателей было включено порядка 32 млн человек. Это практически треть от общего числа россиян, имеющих право голоса.

В восьми субъектах РФ избираются региональные парламенты. В пяти городах выбирали мэров - Краснодаре, Иркутска, Омске, Ростове-на-Дону и Ульяновске. В административных центрах восьми регионов - Астрахани, Воронеже, Иваново, Липецке, Новосибирске, Смоленске, Туле и Ульяновске - выбирали депутатов представительных органов власти.

В цело по России выборы прошли спокойно, серьезных нарушений и инцидентов не зафиксировано. Тем не менее, некоторые избиркомы и наблюдатели сообщили о попытках подкупа избирателей, незаконной агитации и вбрасывании печатных материалов. Почти 60 обращений в связи с нарушениями выборного законодательства поступило в правоохранительные органы Тульской области. По словам начальника областного УВД Сергея Матвеева, подтверждено 39 нарушений, составлено 25 административных протоколов. Одними из первых были выявлены нарушения в Свердловской области, где проходили выборы депутатов областного заксобрания. В ночь на воскресенье в городах Лесной и Асбест зафиксировали вбрасывание анонимно изготовленных печатных материалов.

О чем говорит предварительный анализ результатов голосования, рассуждает политолог Александр Кынев.

«СП»: – Александр, как прошел единый день голосования?

– Пока есть данные только по процедуре голосования. Есть данные региональных представителей ассоциации «Голос», которые занимаются мониторингом выборов в ряде регионов. Кроме того, есть официальная статистика Центризбиркома по выборам региональных парламентов, и областным центрам, где избирали местные советы или мэров. По региональным парламентам имеются данные по количеству выданных открепительных удостоверений, а по выборам органов местного самоуправления есть данные по досрочному голосованию.

«СП»: – Какие выводы можно сделать?

– Невзирая на заявления на федеральном уровне, что досрочное голосование используется для манипуляции результатами голосования, все осталось по-прежнему. Идет многократное голосование по открепительным удостоверениям – в день выборов люди голосуют, и удостоверения не изымаются на участке, хотя должны по закону изыматься. Тем самым создаются условия, чтобы человек проголосовал второй или третий раз. Людей возят между участками автобусами – на одном они голосуют один раз, и, если открепительные не изъяли, готовы проголосовать еще раз на другом участке. Кстати, имеются сигналы о попытке скупок открепительных удостоверений.

«СП»: – О чем это говорит?

– О том, что есть публичные декларации, а есть конкретные выборы, и мы видим на них все то же самое, что было осенью. Что интересно, целый ряд точек, по которым возникают большие проблемы, те же самые, что на прошлых выборах. Например, на выборах мэра Сочи были скандалы с досрочным голосованием. Сейчас там проходили выборы городского совета Сочи – и снова массовое досрочное голосование. В Астрахани были скандалы с выборами мэра. Сейчас там проходили выборы городского совета – и снова скандалы, с той же избирательной комиссией, и жертвы примерно те же самые: осенью это был кандидат в мэры Олег Шеин, а сегодня это сторонники Шеина, которых просто не регистрировали в округах. Опять в Астрахани массовое досрочное голосование, опять огромное количество нарушений в Советском районе, который был лидером по нарушениям и раньше.

Невзирая на все заявления, что будут какие-то выводы, и территории в новых скандалах те же самые, и технологии остались неизменными. Реально вертикаль работает так же, как работала. Она является Франкенштейном, у которого собственная внутренняя жизнь. И непонятно, кто от кого больше зависит сегодня: федеральные чиновники, которые хотят что-то менять, от вертикали, или вертикаль от них. Они связаны одной пуповиной.

«СП»: – Как вы считаете, заявления о демократизации выборов были заведомо ложные?

– Тут два варианта. Либо, когда что-то обещается с точки зрения демократизации, заведомо понятно, что это реализовано не будет. Либо те представители власти, кто готов что-то делать на федеральном уровне, имеют ограниченные рычаги влияния на ситуацию на местах. Там, на местах, есть некая внутренняя логика системы, и над этой логикой уже ничего не властно.

«СП»: – Почему в нынешней избирательной кампании много черного пиара?

– Причина идентична с прошлой кампанией. Есть ощущение роста общественной активности. Кроме того, появилось понимание, что ставка на низкую явку, как это было осенью, работать не будет. Осенью расчет делался на то, что массовый избиратель не заметит выборы вообще, останется дома, а административно-зависимые избиратели придут, и обеспечат нужный процент. Сейчас власти поняли, что люди придут проголосовать просто назло, и попытались решить проблемы с помощью черного пиара, или иных манипулятивных технологий. Например, неугодных кандидатов пытались дискредитировать, или пытались создать у избирателей максимальной отвращение к выборам, чтобы тот, кому все это не нравится, в этой ситуации сидел дома.

Все это говорит о том, что есть общая неуверенность, как изменение общественных настроений отразиться на конкретных результатах, и есть попытка с помощью любых технологий – открепительными удостоверениями, досрочным голосованием, подкупом избирателей – выцепить себе лишний процент, чтобы формально выглядеть получше.

«СП»: – Если сравнивать нынешний день голосования с предыдущим, нарушений больше?

– Я бы так не сказал. Я уже привел пример с Астраханью: нарушения те же самые. В Сочи – тоже. Что касается региональных парламентов, сравнивать их сложно, потому что другой перечень регионов. В целом, в процедуре голосования изменений по сравнению с осенью нет – все те же претензии, те же технологии. Это говорит о том, что реально скандалы осени мало повлияли на ситуацию. Посмотрим, что покажет подсчет голосов: было много претензий по поводу переписывания протоколов. Надеюсь, хотя бы в этой части нынешние выборы будут корректнее. Но в целом, повторюсь, не думаю, что стало хуже. Ситуация примерно та же самая, разве что немного изменились технологии проведения избирательных кампаний, что продиктовано изменениями политической ситуацией в стране. Но в целом вертикаль, ее базовые, внутренние позывы остались прежними. Совершенно очевидно, что никакой внутренней потребности в демократизации, росте конкуренции, у вертикали не было и нет.