Радикальность перестает быть свойством русского характера, которым была сотни лет подряд.

"Одна из самых важных перемен общественного сознания России за последние десять лет - то, что за годы стабильности стало сходить к минимуму такое явление, как "радикальное сознание масс", - убежден директор Института социологии Российской академии наук, член-корреспондент РАН Михаил Горшков.

По его мнению, "это новая черта российского менталитета: выдержка и последовательность действий, которая раньше массам была не очень свойственна".

"Собрать сегодня радикальный общероссийский протест невозможно: для этого нет ни политической силы, ни, что главное, единой, сплоченной и внутренне организованной социальной базы", - заявил Горшков в интервью, опубликованном сегодня в "Российской газете".

Социологи не отмечают в России "признаков резкого роста протестных настроений... скорее раздражение, чем всеобщее недовольство".

"Кризис, - по словам ученого, - в некотором роде "отрезвил" массовое сознание... заставил людей не столько верить, сколько разбираться и понимать".

"Россияне, - говорит Горшков, - оказались мудрее, сдержаннее, чем многие известные эксперты, которые, извините, буквально в истерике бились, предрекая вселенские катастрофы и полный хаос в стране в результате кризиса".

"Долгие годы в обществе сохраняется уникальное доверие к властным персонам, прежде всего к первым лицам. Его не уменьшил и переход президентских полномочий от Владимира Путина к Дмитрию Медведеву. И альтернативы им общество не видит. Эти два лица остаются единственными, кому доверяет общественное большинство", - подчеркивает Горшков.

Он признает, что самый сложный субъект для научного анализа, - это, конечно, современная молодежь. Она пытается адаптироваться к миру, а не ждет, как это было с другим поколением, пока "мир прогнется под нас".

Они, безусловно, прагматики, ведут расчетливый образ жизни, они не хотят впустую тратить силы и время, но треть молодежи в ходе опросов признавались, что ради достижения своих целей готовы переступить через моральные и правовые нормы, предупреждает Горшков.

Ученый утверждает также, что пресловутого "раскола между поколениями" в российском обществе нет. "У 70% молодежи и стариков совпадают жизненные ценности, они гордятся одними и теми же фактами и персонами российской истории. Победой в Великой Отечественной, полетом Гагарина, достижениями нашей науки и культуры. Все это для молодежи точно так же не пустой звук, как и для старших".

Социологические исследования показывают, что около 70% молодежи никогда ни в каких политических и общественных объединениях и движениях не участвовали и не будут. Активных - около 3%. А остальные 27% пока являются наблюдателями, "сочувствующими". Фактически это резерв для масштабной и системной социокультурной модернизации страны.

Главным препятствием на пути модернизации, по оценке Горшкова, является российская бюрократия, которой больше, чем в СССР, и которая "сумела опровергнуть самого Маркса".

"Он говорил, что жить в обществе и быть от него свободным нельзя. Оказывается, можно! Бюрократия встала над обществом, забирает у него что хочет, управляет им как хочет, может выполнить указы президента, а может их и "придержать".

"Носителями идей модернизации, - говорит ученый, - могут стать только те, кто в ней кровно заинтересован: те самые средние слои, которым сейчас фактически "перекрыт выход" наверх и на вольный воздух. И если они в эти идеи не поверят и не будут в них вовлечены, то она останется только в официальных программах".