Состояние правоохранительных структур зависит не только от качества людей, их составляющих. Оно зависит и от того, чем и каким образом ограничены их полномочия и практика.

МВД и милиция – это власть не только по своему юридическому состоянию. Они обладают практической властью потому, что обладают средствами принуждения. Что само по себе провоцирует их разложение. Потому что, если любая власть развращает, то абсолютная власть развращает абсолютно.

Проблема предотвращения разложения милиции заключается не только в ее внутренней организации и человеческих качествах ее сотрудников, но, в первую очередь, в тех институтах и инструментах, которые могут ограничивать ее полномочия и злоупотребления ими. И таких инструментов несколько: от контроля со стороны спецслужб до парламентско-партийного контроля. Но один из важнейших ограничителей милиции и подобных ей внутренних силовых структур – это судебная система. В отличие от других систем ограничения, назначение последней – это контроль того, что мы получаем на выходе из системы МВД.

МВД и милиция лишь пресекает то, что носит характер правонарушения, расследует обстоятельства дела и представляет их в суд.

Там, где суд практически превращен в часть исполнительной власти, он будет лишь санкционировать предварительные оценки МВД и придавать им полномочную силу. Там, где он на деле независим от других ветвей власти – он будет оценивать представленные материалы на соответствие их сути дела и принятым нормам.

В первом случае структуры МВД будут каждый раз все больше и больше утверждаться в праве на вседозволенность – и все больше злоупотреблять своей властью, их честные сотрудники – постепенно разлагаться, нечестные – наглеть. Во втором – будет утверждаться привычка к уважению человека, честные сотрудники – утверждаться в своей честности, нечестные – сознавать, что нечестным быть опасно и невыгодно.

В одном случае структуры МВД будут все более приходить к выводу о том, что суды существуют для сокрытия их нарушений, во втором – что они ограничены в своей власти обществом, государством и сложившимися нормами.

Но для этого нужны суды, которые будут, во-первых, независимы от исполнительной власти, причем независимы во всех отношениях – от процедуры назначения до системы обеспечения. Во-вторых, уважаемы обществом. А таковыми они будут только в том случае, если граждане, с одной стороны, будут видеть в деятельности судов как непредвзятость, так и соответствие общественным представлениям о должном. В третьих, если граждане будут постоянно наблюдать, что при столкновении интересов человека и государственных структур суд не встает априорно на точку зрения последних, не судит преимущественно в пользу власти – равно как и любого другого представителя той или иной силы, от административной до денежной.

В противном случае будет утверждаться представление о том, что судебная системы – это не арбитр в отношениях равноправных, а еще одна карательная дубинка власти. Тем более отвратительная, что судья как раз претендует на непредвзятость.

Доверие же судебной системе сегодня не превышает доверия милиции. По данным ВИОМа, индекс одобрения правоохранительных органов – 12, а судебной системы – 11.

Плохо, когда граждане не доверяет милиции. Хуже, когда они не верят в то, что суд защитит их от ее самоуправства.

По данным Левада-центра, 81 % россиян считает серьезной проблемой для России беззаконие и произвол правоохранительных органов. 60 % полагает, что и они сами, и их близкие могут пострадать от этого произвола. Но на вопрос: "Если вы станете жертвой произвола милиции, защитят ли вас суд, прокуратура?" утвердительно отвечают лишь 29 %, а 54 % в такую защиту по определению не верят.

Более того, лишь 25 % верят в то, что в России можно законными путями восстановить свои права, нарушенные судом, а 56 % в это не верят.

Сегодня, с точки зрения граждан страны, суд – это главный правонарушитель, практически занятый ущемлением интересов граждан и оправданием произвола государства по отношению к ним.

Причем, как ни странно, по данным ВЦИОМа, чем крупнее населенный пункт, тем меньше вера граждан в эффективность обращения в суд: самая большая она в селах – 42 %, самая малая в Москве и Ленинграде – 29 %.

Если главным правонарушителем в стране оказывается суд, то милиция и родственные структуры с неизбежностью также окажутся правонарушителями – ведь свои действия они просто обязаны соотносить с требованиями судебной системы.

Невозможно реформировать, точнее оздоровить милицию, не оздоровляя суд. Потому что, если мы даже наполним ее исключительно честными, законопослушными и преданными делу людьми, мы с неизбежностью отдадим их во власть "главного правонарушителя" – российской судебной системы.

Однако суд, назначаемый и оцениваемый властью, всегда будет зависим от этой власти. И всегда будет озабочен не вопросами права и справедливости, а соображениями комплиментарности по отношению к тем, кто его назначает. И, будучи неподвластен обществу и гражданам, окажется безразличен не к абстрактным "правам граждан", а к их реальным интересам.

Относительная независимость и непредвзятость английской и американской судебной системы базировались как раз на формировании ее в первую очередь представителями общества.

И даже в те времена, когда правосудие вершили "королевские судьи" на своих выездных сессиях, добираясь иногда до самых отдаленных уголков Англии, они вставали перед очистительной проблемой: совместить нормы зарождающегося права с нормами и обычным правом местного населения. И принять такое решение, которое было бы не только верно с точки зрения первого, но и не противоречило бы второму. Тем более, что возвращаться из этого селения в город нужно было пробираясь по тропинкам в лесной чаще, где за любым деревом мог находиться натягивающий лук несогласный с неправедным приговором...

Приходилось судить так, чтобы приговор пусть и не оставлял бы всех довольными, что явно невозможно, но и не вызывал бы открытого неприятия и возмущения.

Это явно пошло на пользу развитию английского, а потом и американского правосудия.

В любом случае реформа суда должна предварять реформу МВД. Причем, необходимо прежде всего вывести суды из под контроля исполнительной власти и поставить их под контроль общества и его институтов.