Ни для кого уже не секрет, что камнем преткновения в установлении долгосрочного мира на неспокойном Ближнем Востоке, помимо израильско-палестинского, или арабо-израильского конфликта, является столкновение интересов Ирана и суннитских арабских стран.

На протяжении 30 лет после Иранской исламской революции суннитские проамериканские арабские страны, в частности Саудовская Аравия, Египет и страны Персидского залива, кажется, все больше озадачиваются не столько непримиримостью Израиля, сколько постоянным вмешательством Ирана во внутреннюю арабскую политику: идеологическая поддержка ливанской "Хизбалла", военная помощь палестинскому ХАМАС, шиитским партиям Ирака и хутитам в Йемене.

Кроме того, укрепляя стратегический союз с Сирией, Иран доказывает своим соседям, что способен найти общий язык с арабским государством, большая часть населения которого сунниты.

Арабские страны оказались в тупике. Попытки Саудовской Аравии, почитаемой как колыбель исламской религии и в то же время манипулирующей этим положением, устранить иранское влияние на арабскую политику оказались безрезультатными, поэтому Эр-Рияду не остается другого выхода, кроме как пойти на диалог с шиитским Тегераном.

В прошлом году монархии Персидского залива, оказавшиеся волей судьбы вовлеченными в дипломатический конфликт США с Тегераном вокруг желания последнего разрабатывать свою ядерную программу, заявили, что вели "слишком слабый диалог с Ираном". В результате до сих отсутствует межпалестинское примирение, "Хизбалла" отказывается передать свое оружие правительству Ливана, а противостояние шиитских повстанцев - хутитов в Йемене вылилось в конфликт, который перекинулся на границу с Саудовской Аравией.

Слишком долго и упорно эти страны игнорировали Иран, особенно после того, как последний предъявил территориальные претензии на острова Эмиратов в Персидскому заливе, а Бахрейн посчитал "одной из иранских провинций". Главным рычагом для Ирана, конечно, остается фактор шиизма в арабских странах, особенно в Саудовской Аравии, которая, несмотря на то, 16 процентов населения составляют шииты, категорически отказывается признать это.

Поэтому интересен тот факт, что улучшение отношений с Ираном, которое все больше становится необходимым, арабские союзники США хотят прикрыть началом нового диалога на религиозном уровне на Ближнем Востоке.

Пойти открыто на компромисс с Ираном может стоить доверия США, располагающих военными базами в Саудовской Аравии и странах Залива, однако откладывать диалог с Ираном в долгий ящик тоже невыгодно. С одной стороны - угроза новой региональной войны Ирана с Западом и Израилем, и кажется, что Иран, в отличие от Ирака, не будет сидеть сложа руки в случаи бомбардировок ядерных объектов. Первый удар придется по американским военным базам в странах Залива. Разозленный, истощенный экономическими санкциями, но то же время готовый вести войну - не такой Иран выгоден сегодня странам Залива, тем более что такие арабские союзники, как "Хизбалла", могут помочь Ирану открыть фронт против Израиля на границе с Ливаном, а соответственно удар придется по правительству аль-Харири, подпитываемому Саудовской Аравией.

Поэтому соседи Ирана по Заливу, дабы пресечь возможность быть вовлеченными в новую региональную войну, военный конфликт, решили действовать. Немаловажным остается участие, хоть и скрытое, арабских стран в поимке главы иранской террористической организации "Джундулла" суннита Абдельмалика Риги.

До сих пор неизвестно, как иранские спецслужбы смогли получить информацию о том, что Риги находился в Дубае, прежде чем хотел отправиться на американскую базу Манас в Киргизии, тем более что он был схвачен за пределами Ирана, а не на его территории, хотя Тегеран утверждает обратное. Вдобавок, Иран обвиняет Саудовскую Аравию в поддержке деятельности "Джундулла", представляющей угрозу для Ирана, который в последние месяцы столкнулся с острым внутриполитическим кризисом.

Для Саудовской Аравии важно усмирить иранский режим для того, чтобы, во-первых, стабилизировать ситуацию в Ираке на фоне парламентских выборов, во-вторых, добиться прогресса в межпалестинском примирении - между администрацией Махмуда Аббаса и ХАМАС, в-третьих, не допустить нового конфликт в Йемене между шиитскими повстанцами и правительством и, наконец, укрепить позиции аль-Харири в Ливане, где пока еще проиранская "Хизбалла" сохраняет право на вооружение против внешней агрессии.

В отличие от политических контактов, Иран и страны Персидского залива пока еще имеют неплохие экономические соглашения, в частности в нефтегазовой сфере. А Эмираты, хоть и имеют территориальный спор с Ираном из-за трех островов Персидского залива, одновременно являются третьими импортерами иранской продукции и занимают первое место по экспорту своей продукции в Иран.

Другой момент, почему суннитские страны все больше склоняются к диалогу с Ираном, - это демонстрация последним шагов по улучшению отношений с арабскими соседями.

Президент Ахмадинежад, отвечая на вопрос, "как он, будучи шиитом, смог совершить пятничную молитву в суннитской мечети в Сирии", сказал, что для него ислам един, и он не видит никакой разницы между суннитами и шиитами.

Ранее экс-президент и глава Совещательного совета Али Акбер Рафсанджани призвал саудитов создать совместно с Ираном суннито-шиитский союз для решения разногласий между исламскими течениями.

Иранское руководство также обращалось с призывом к арабским странами создать совместные силы по контролю безопасности Ормузского пролива, который охраняется американскими и французскими военными.

Иран, несмотря на критику Эр-Рияда в адрес своей ядерной программы, в то же время заинтересован в военном сотрудничестве с Саудовской Аравией, чья армия располагает самым современным вооружением.

Однако в ситуации, когда арабские страны региона столкнулись со стагнацией в мирном процессе на Ближнем Востоке, а Израиль все больше переключается на решение иранской ядерной программы совместно с международным сообществом, Саудовская Аравия не может действовать открыто в отношениях с Тегераном. Но другое дело - единая исламская религия. Поэтому призыв к началу диалога между суннитами и шиитами и признание иранским президентом "только единого ислама" - не что иное, как маневр в поисках причины для перекройки ирано-арабских отношений.