В России фактически введен налог на пытки. Практически по всем пыточным делам, которые были рассмотрены в Европейском суде по правам человека, правительство четко выполнило свои финансовые обязательства, выплатив потерпевшим компенсации. Но ни в одном из этих случаев виновники преступления наказаны не были. Государство палец о палец не ударило, чтобы остановить милицейский произвол.

Дело Ольги Масловой

Комитет против пыток — российская некоммерческая организация, работающая в сфере защиты прав человека. Основным направлением деятельности КПП является юридическая работа с жалобами на применение пыток, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение, в рамках которой проводится общественное расследование по заявлению потерпевшего, представление его интересов в суде и органах следствия, оказание помощи в получении компенсации, а также, в случае необходимости, проведение медицинских реабилитационных мероприятий.

Штаб-квартира Комитета против пыток находится в Нижнем Новгороде, его представительства также действуют в Чеченской Республике, Республике Марий Эл и Республике Башкортостан. Кроме того, КПП имеет отделение в Оренбургской области.

Эта тема достаточно давняя. Все началось в 2000 году, когда восемнадцатилетняя девушка Ольга Маслова была вызвана в районную прокуратуру Нижегородского округа Нижнего Новгорода для допроса в качестве свидетеля. Сотрудники прокуратуры — два следователя и участвующий в этом допросе сотрудник уголовного розыска — в процессе допроса распивали спиртные напитки. Разговор с девушкой становился все более жестким, а закончилось это тем, что они изнасиловали ее втроем. В прокурорском кабинете, на прокурорском столе. Девушка обратилась с заявлением в городскую прокуратуру и в нашу организацию.

Было проведено следствие. Через три месяца сотрудникам прокуратуры и милиционеру были предъявлены обвинения в превышении должностных полномочий, в изнасиловании и принудительных действиях сексуального характера. Дело было направлено в суд.

Но суд это дело рассматривать не стал, отправив дело на доследование в областную прокуратуру, где оно развалилось. Причины, на мой взгляд, для доследования, а впоследствии для прекращения дела, были, мягко говоря, надуманными. Я сейчас не буду подробно рассказывать о юридической и правовой аргументации. Назову причину, по которой, на мой взгляд, у этого дела такая судьба.

У следователей прокуратуры, которые изнасиловали Ольгу Маслову, отец, а у другого — мать, были на тот момент судьями областного суда. Впоследствии, когда мы продолжили работу по этому делу, мне неоднократно с усмешкой говорили: мол, ты же понимаешь, что не может быть судебной перспективы у дела, в котором такие родственные связи у фигурантов; никогда в отношении этих сотрудников не будет вынесено никакого приговора, сколько бы вы ни бились.

Практика показывала, что, к сожалению, это так.

Нужно сказать, что следователей уволили из органов прокуратуры. Один из них стал преуспевающим адвокатом, что тоже понятно при таких родителях. Другой занимается бизнесом. Мы вынуждены были, пройдя все инстанции в России, обратиться в Европейский суд по правам человека.

Власти отделались компенсацией

Когда уже жалоба в Страсбургский суд была подана, стало понятно, что будет вынесено решение. И у нас не было никакого сомнения, каким будет это решение. Я не раз ставил вопрос и на Комиссии по правам человека при губернаторе, и на встречах с руководством прокуратуры Нижегородской области. Я говорил о том, что в Страсбурге судьи будут в шоке, узнав, что у нас прокуроры, следователи прокуратуры, которые должны расследовать жалобы на пытки, сами занимаются такими вот вещами.

Девушку не просто изнасиловали. Ее перед этим пытали, в том числе током, подключая провода к сережкам. И это было установлено следствием. Были собраны неопровержимые доказательства. Тем не менее мне объясняли про родственные связи. Мне объясняли: «Не лезь не в свое дело. Не надо нам прогнозов. Ты не судья Европейского суда. Мы еще посмотрим».

В 2005 году Европейский суд вынес решение по этому делу, признав, что в отношении Масловой применялись пытки, то есть была нарушена 3-я статья Европейской конвенции. Признав, что была нарушена 13-я статья Европейской конвенции, то есть она была лишена эффективных средств правовой защиты. И в решении было четко указано, что дело не рассмотрено до сих пор судом в результате безграмотной работы органов прокуратуры и безынициативной позиции прокуратуры.

Решение Европейского суда открывало перспективу для дополнительного расследования по этому делу. Более того, Европейский суд в своем решении четко указал, что, выполняя это решение Европейского суда, власти Российской Федерации обязаны провести эффективное расследование по этому делу и направить дело в суд по результатам этого расследования.

Этого так и не было сделано. То есть компенсацию 70 тыс. евро девушка получила. Определенные моральные потери понесла Российская Федерация в результате публичного рассмотрения такого дела в Страсбурге. А вот конкретные негодяи, конкретные преступники, которые это совершили, — они не поплатились ничем. Они продолжают заниматься: один — адвокатской практикой, другой — бизнесом. Они продолжают быть преуспевающими людьми.

В конце 2009 года истек срок привлечения этих негодяев к уголовной ответственности. Прошло десять лет, их больше невозможно наказать по нашему российскому закону. Таким образом, исполнить решение Европейского суда в полном объеме теперь невозможно. Они так и останутся безнаказанными. В связи с чем мы направили в Европейский суд еще одну дополнительную жалобу, в которой ставим вопрос о том, что предыдущее решение Европейского суда по делу Ольги Масловой так и не было выполнено в Российской Федерации.

Решения Европейского суда не выполняются

Я, к сожалению, должен сказать, что на самом деле эта практика является практически стандартной по пыточным делам. По всем делам, которые были рассмотрены в Европейском суде в связи с нарушением 3-й статьи — то есть в связи с применением пыток в отношении граждан России, — правительство четко выполнило финансовые обязательства. То есть выплатило компенсацию. Но ни в одном случае не были устранены причины и условия, которые способствовали совершению этих преступлений. Ни в одном случае не были выполнены решения Европейского суда в части принятия мер общего характера.

Я хочу еще обратить внимание на то, что во всех случаях Европейский суд признавал не только нарушения 3-й статьи, но и нарушения статьи 13-й. Во всех случаях Европейский суд говорил, что не проводилось эффективного расследования по жалобам жертв. Это прямое обвинение органов прокуратуры в отсутствии надлежащей работы. Я бы сказал больше: даже не в отсутствии надлежащей работы, а умышленном системном саботаже по расследованию жалоб на пытки.

Мы обратились с дополнительной жалобой в Страсбургский суд. Сейчас группа организаций, которая работает с этой проблемой, готовит коллективное обращение в Комитет министров Совета Европы — орган, который обязан контролировать выполнение решений Европейского суда.

Я не знаю, каким образом Европейский суд, органы Совета Европы будут реагировать на создавшуюся ситуацию. Хочу просто констатировать, что, к сожалению, решение Европейского суда у нас — во всяком случае, когда речь идет о милицейском произволе, касается дел о пытках — выполняются только в части выплат компенсации. У нас де-факто возникла ситуация, когда просто введен некий налог на пытки. Были применены пытки, сумел человек доказать это в Страсбурге — государство деньги отсчитало и пальцем о палец не ударило, для того чтобы что-то изменить.

Даже конкретные следователи прокуратуры, которые это дело годами разваливали (и это доказано), те следователи прокуратуры, которые выносили годами процессуальные решения, которые потом отменялись нашими российскими национальными судами ввиду того, что они абсолютно незаконные, — даже эти следователи после решений Европейского суда никаким образом не привлекаются к ответственности. Они продолжают делать успешную карьеру в органах прокуратуры.