Шесть лет назад идеи Дерипаски шли вразрез с политикой власти: теперь не то - видимо, все это время Путин симпатизировал Дерипаске. Летом 2003 г. Олег Дерипаска от имени РСПП предложил использовать международные резервы Центробанка на инвестпроекты внутри страны. Над ним долго смеялись. Знать бы, что так и произойдет.

Тогдашнему президенту России Путину экстравагантные предложения сразу понравились. На письме РСПП, сообщили тогда «Ведомости», он написал премьеру Касьянову буквально следующее: «Предложения РСПП заслуживают внимания. Прошу рассмотреть и поручить представить в виде проектов решений».

Использование валютных резервов внутри страны было наиболее скандальной, но не единственной из предложенных новаций, – Дерипаске тогда хотелось вернуть инвестльготу по налогу на прибыль, упростить возврат НДС при капстроительстве, отменить налог на имущество до окупаемости производственных объектов, расширить доступ к инвестиционным налоговым кредитам, дать энергоемким потребителям льготные энерготарифы.

Письмо Дерипаски было подписано покойным председателем РСПП Аркадием Вольским и произвело в истеблишменте фурор. «Первый зампред Центробанка Олег Вьюгин не сразу подыскал слова, чтобы оценить [предлагаемую] новацию, – писал тогда Александр Беккер. – В мире подобного нет, констатировал он, наконец».

Кредиты ЦБ правительству, которое переправляло деньги дальше, – заводам и фабрикам, – были по инициативе МВФ запрещены еще в 1997. Еще была схема, когда ЦБ давал деньги ВТБ, а тот кредитовал «Газпром» и ОРТ, чтобы они выплатили свои налоговые долги. Но это уже штучные операции.

Разумеется, правительство, ЦБ, Минфин и Минэкономразвития дружно забраковали тогдашние предложения Дерипаски, несмотря на комплиментарную путинскую резолюцию. А Дерипаске три недели спустя в результате товарищеского суда на бюро правления РСПП пришлось извиняться перед Вольским. Сам он историю о том, как предложения Дерипаски стали предложениями РСПП, рассказал «Ведомостям» так: «У Олега должна была родиться дочка. Перед отлетом к семье он принес мне письмо и сказал, что обсудил его со многими членами бюро, и попросил подписать и от имени РСПП отправить в Кремль».

Шесть лет назад идеи Дерипаски шли абсолютно вразрез с макроэкономической политикой, которой придерживались российские власти.

Теперь не то. Видимо, все это время Путин продолжал тихо симпатизировать идеям Дерипаски.

За деньгами ему придется ехать в Гонконг. Схема оказалось чуть сложнее, чем это представлялось тогда. Офшорная (остров Джерси) компания UC Rusal проведет IPO в Гонконге. Это, правда, против идеи, что компании с российскими активами должны размещаться в России, где когда-нибудь возникнет международный финансовый центр. Но хорошо – с точки зрения инвестирования международных резервов – формально, реципиентом средств будет иностранная офшорная компания.

Порядка 30% предлагаемых акций – 3% из 10% – купит Внешэкономбанк. Решение принято Наблюдательным советом, который возглавляет премьер Путин. Источник средств – доход от инвестиций средств Фонда национального благосостояния (ФНБ), средства которого ВЭБ получил на депозит в прошлом году. Почему-то длина этих четырех депозитов не соответствует ни тогдашним, ни нынешним представлениям российского правительства о продолжительности кризиса: большую часть (283,3 млрд руб.) нужно вернуть в конце 2019 г., еще 103,4 млрд – в конце 2020 г., 175 млрд (средства на поддержку фондового рынка) – в октябре 2013 и 10 млрд – в 2017 г. Находясь на депозитах в ВЭБе, деньги продолжают числиться в ФНБ.

Средства ФНБ шли через ВЭБ в капиталы системообразующих банков, в основном государственных, и на поддержку фондового рынка, пытавшегося год назад нащупать дно, которое все никак не находилось. Фондовые инвестиции ВЭБа в голубые российские фишки, сделанные на дне или довольно близко к нему, разумеется, принесли хорошую прибыль – замминистра финансов Дмитрий Панкин оценивал доходность инвестиций в 69%.

Разумеется, такая доходность стала для Минфина поводом вступить с ВЭБом в переговоры о повышении ставки депозита. Ведь деньги ФНБ достались госбанку под 7%. Как рассказал Кудрин, предполагалось перевести средства в доверительное управление ВЭБа, а выплачиваемые им Минфину средства «привязать» к доходности инвестиций.

Теперь никакой индексной доходности Минфин, конечно, не получит. Формально, подчеркивает Кудрин, ВЭБ потратит на IPO собственные средства, а не деньги ФНБ. Но эти собственные средства – часть прибыли, заработанной ВЭБом на инвестировании средств ФНБ. Эта прибыль оценивается в сумму порядка 100 млрд руб. Из нее акционерам UC Rusal достанется 14 – 18 млрд руб., если только участие ВЭБа не задерет котировки акций еще выше.

Готовясь к IPO, Дерипаска пытался привлечь средства из китайских и сингапурского суверенных фондов, деньги Chinalko. Возможно, помешал большой долг. ВЭБу не помешает – у него и так уже есть $4,5-миллиардный бридж-кредит алюминщикам, выданный им на расплату с западными банками.

В этой сделке прекрасно все, от начала и до конца. Мастерство, которое оттачивалось на продаже «Сибнефти» «Газпрому» и сделках с активами «Юкоса», здесь доведено до совершенства. Осталось только, чтобы среди остальных участников гонконгского IPO обнаружились ВТБ и Сбербанк.

Средства, заработанные на самой оригинальной антикризисной программе российского правительства, достанутся и «АвтоВАЗу». Зампред ВЭБа Анатолий Балло сказал, что госбанк будет финансировать его инвестпрограмму.

Поместив деньги ВЭБа во все проблемные точки российской экономики, его, конечно, надо будет акционировать. В самом деле, зачем государству убытки или проблемные инвестиции? Народное IPO здесь было бы очень кстати, но этот номер уже исполнялся с «Роснефтью» и ВТБ, повтор вряд ли будет иметь тот же успех. Да и на приведение ВЭБ в соответствие с нормативами ЦБ нужно слишком много средств – по оценке его председателя Владимира Дмитриева, триллион рублей.

Да и идеологически ВЭБу не с руки превращаться в игрока, работающего на конкурентном рынке. «Если бы мы были обыкновенным коммерческим банком, мы бы не финансировали большинство тех проектов, которые финансируем сейчас», – заявил в пятницу зампред ВЭБа Михаил Копейкин. И сколь ни прекрасна эта цитата, ничего плохого он явно в виду не имел. Они действительно так мыслят. Став АО, ВЭБ должен будет выбирать наименее рискованные проекты, к каковым инфраструктурные проекты не относятся, а главным для него станет извлечение прибыли, продолжил Копейкин.

Можно, конечно, попробовать поставить все с головы на ноги, но, наверное, уже не в этой жизни, а в какой-то другой. Ведь вообще-то во всем мире инфраструктурные проекты действительно считаются одним из наименее рискованных активов. Так может быть и у нас – если заниматься созданием нормального делового климата, а не разрушать его выводом средств госфонда на гонконгское IPO компании с острова Джерси. Если отладить механизм государственно-частного, да и просто частного инвестирования в больницы, школы, дороги. И не за счет собирания платы за дороги, не имеющие альтернативы. Если перестать отпускать «Жигули» вороватым подельникам и сделать нормальный дешевый автомобиль.

Но это все, видимо, очень сложно. Так что не видать ВЭБу IPO, а быть ему, скорее всего, госагентством. Об этой возможности уже сказал первый зампред ЦБ Улюкаев. Задача ликвидации госкорпораций будет решена и в этом случае.

Ну, а следом к акционированию надлежит готовиться «Ростехнологиям». По словам ее гендиректора Чемезова, на подготовку входящим в нее 26 (!) холдингам надо 2 – 3 года. В процессе подготовки нужно набрать побольше долгов, в том числе у госбанков. Иначе какой смысл акционироваться?

А когда-нибудь позже эти сделки найдут своего писателя, своего Эндрю Росса Соркина. Повествование о том, как Дерипаска не смог уговорить китайцев и сингапурцев, как от организации IPO отказались пара крупных инвестбанков, и как на нее, в итоге, подписался Путин, будет не менее интересным, чем история спасения Goldman Sachs, Morgan Stanley и остальных Генри Полсоном, Тимоти Гейтнером и Беном Бернанке.