Берлинская стена упала из-за… оговорки

20 лет назад рухнула стена, разделявшая капиталистический Запад и социалистический Восток. Как это было на самом деле?

В ночь на 10 ноября неожиданно для многих была разрушена Берлинская стена – один из главных символов «холодной войны». Как в одночасье рухнула легендарная бетонная граница, что подумали в тот момент советские и немецкие вожди, и что это значит для нас сегодня? Ответы на эти вопросы дает политический обозреватель НТВ Владимир Кондратьев в своем документальном фильме «Стена».

«Приветствую «Комсомолку» – мою любимую газету, как у Путина!», - Владимир Петрович встречает меня прямо на рабочем месте. В студии автор снова и снова просматривает отснятые кадры, переживая за каждую деталь. Материала сделано очень много, и резать приходится, что говорится, «по-живому». На многочисленных экранах в тот момент появляется сам премьер, принявший участие в уникальном проекте НТВ. Будущий российский лидер в то время как раз работал в ГДР, и начало объединения страны проходило прямо у него на глазах.

ПУТИН УСМИРИЛ ТОЛПУ БЕЗ ПИСТОЛЕТА

- По работе Владимир Путин постоянно выезжал из Дрездена в Берлин, поэтому видел эту стену чуть ли не каждую неделю. Четыре года он на нее глядел, и она ему очень не нравилась. Она была неестественной, нереальной, и в отличие от Китайской стены разделяла свой народ. «И в этом, конечно, была эта неестественность, и для меня было ясно, что это в современном мире невозможно удержать, и удержано быть не может», - говорит Путин. Я у него спросил, о чем он подумал в тот момент, когда стена упала. Это конец ГДР? Он ответил: «Скорее да, чем нет. Для меня было очевидно, что решение будет сделано именно в пользу прямого объединения». Он изначально считал, что возводить стену было абсолютно бессмысленно: «Считаю абсолютно неперспективным разделение Германии, исторически это не имело никаких перспектив. Германия и немецкий народ очень долгое время были заложниками борьбы двух сверхдержав и оккупационных сил как на Западе, так и на Востоке. Но разделение народов бесперспективно, это было ясно с самого начала, этого делать было нельзя».

- Как сам премьер оценивает события той ночи двадцать лет спустя?

- Я спросил Путина, все ли было сделано для защиты наших интересов. Он сказал: «Мы всегда задним числом умные. Как бы я сам поступил, если бы тогда принимал решение, говорить не буду. Произошло то, что и должно было случиться. Что касается защиты наших интересов при объединении Германии, наверно, можно было сделать что-то иначе, но мне кажется, в ходе этих процессов было сделано самое главное, и самый главный плюс заключается в том, что возникло новое качество отношений между Россией и Германией, возникло чувство доверия и благодарности. И это один из базовых камней в фундаменте наших отношений, на которых и строится здание нашего взаимодействия сегодня». Вот для меня это ключевая фраза, поскольку я считаю, что Путин дает ответ всем - правильно тогда все было сделано или неправильно, отдали ли нашего союзника ГДР Западу на съедение или не отдали, получил Советский Союз «все свои деньги» или не получил, - все это дискуссии о прошлом, а наши страны двигаются дальше как партнеры и для многих это должно быть примером межгосударственных отношений в 21 веке. Это актуальный взгляд российского руководства на важнейшее событие конца прошедшего столетия, и мне кажется, что сказанные в нашем фильме слова накануне памятной даты дорогого стоят.

- Подтвердите или, наконец, развейте слухи о том, что ВВП сдерживал толпу, чуть ли не махая пистолетом.

-Это т вопрос все время задают на Западе! Не было никакого пистолета! Мы не раз снимали в Дрездене, с людьми беседовали, которые помнят тот момент. Никто никакого пистолета у человека, который выдавал себя за переводчика, не мог увидеть. Его спрашивают:

- Что вы так хорошо по-немецки говорите?

- Я переводчик.

- Кому принадлежит здание?

- Советской Армии.

Переводчики не бегают ведь с пистолетами, да? Путин вел переговоры с толпой, которая до этого разгромила здание «Штази» буквально в ста метрах. И вот разгоряченный народ пришел уже к зданию, где работал Путин с товарищами. Угрожающие настроения, крики. Путин вышел, выдал себя за переводчика, сказал, что это советское учреждение, и конфликт был улажен, поскольку Путин говорит, что гэдээровцы очень внимательно относились к советским друзьям и искали у них поддержки и помощи, даже если у них были свои внутренние конфликты.

ТА НОЧЬ ИЗМЕНИЛА МИР

- Вы много лет посвятили Германии, сначала учась, а потом и долгое время работая в этой стране. И в тот исторический момент вы тоже были вместе с немецким народом. Какой Вам запомнилась та судьбоносная ночь? Что удалось сейчас узнать о политической подоплеке того дня?

- Я работал в Бонне, по другую сторону границы. Нам показывают все время эти планы, как кран берет и снимает фрагмент, и все так думают, что пришел народ, ударил кулаком и стену тут же начали растаскивать по кускам. А вот как было на самом деле, мы и хотим рассказать в нашем фильме. Почему народ выпустили ни с того, ни с сего? Ведь никто не собирался в тот день открывать стену. Планировали открыть границу ФРГ и ГДР где-нибудь у Баварии и выпускать в эту дыру всех, кто не хочет оставаться в ГДР. Чтобы они не устраивали захвата посольств, а просто уходили и уже назад не возвращались. А в этот день произошло следующее: четыре полковника – два от МВД и два от Министерства госбезопасности – по поручению руководства партии и правительства должны были разработать вот этот вариант с «дырой» на границе. Но они по своей воле туда еще вписали фразу, что все граждане имеют право выезжать за границу в установленном порядке, с загранпаспортом и визами. И документ в таком виде приняли, но с оговоркой, что он вступает в силу 10 ноября. Но дальше произошло самое главное - представитель Политбюро ГДР Гюнтер Шабовски, который не был на пленуме и не знал этих важных деталей, выступил на пресс-конференции и все перепутал. Когда его спросили о сроках вступления этого документа в силу, он сказал, что идти можно уже сейчас.

- То есть, если бы не его ошибка, стена все еще б стояла?

- Для меня остается большой загадкой, не случись этого неосторожно брошенного слова Шабовски, какой бы сейчас была ГДР? А может, была бы и не ГДР, а какая-нибудь нейтральная страна, как Австрия. Вот Путин в интервью как раз приводит пример с Австрией. В свое время мы же не хотели раскола Германии и предлагали сделать ее нейтральной, но Запад на это не пошел. А вот на нейтральную Австрию согласился. Кто знает, если бы не было той ночи, в каком бы мире мы сейчас жили. А не упади стена, неизвестно, что было бы с Советским Союзом. Может, Горбачев был бы более сильным политиком…

ГОРБАЧЕВА ПОБОЯЛИСЬ БУДИТЬ, А ОН ВЗЯЛ ДА ПОЗДРАВИЛ

- Что говорит на эту тему сам Михаил Сергеевич и другие герои фильма?

- Горбачеву доложили только на следующее утро. В то время как Гельмут Коль, находясь в Польше, искал возможность дозвониться, Горбачев мирно спал. Все произошло так моментально, никаких решений, как действовать дальше, не было, поэтому докладывать было не о чем. О том, что случилось, Михаил Сергеевич узнал только утром и тут же поздравил Кренца (председатель Госсовета ГДР – Ред.). Тот переживает, что с советским посольством ничего не согласовали, а Горбачев присылает телеграмму: «Поздравляю вас со смелым и успешным шагом». В фильме Горбачев говорит, что все было сделано «идеально». Он был очень доволен тем, что это произошло. Экс-президент ФРГ Рихард фон Вайцзеккер в тот момент въезжал в автомобиле в Западный Берлин и тут же скомандовал отвезти его на Глиникер Брюкке – пограничный мост, где обменивались шпионами. И его первые слова были такие: «Послевоенный раскол Германии - это следствие национал-социалистической агрессии. Не было бы никакой стены, если бы не было Гитлера».

Эгон Кренц рассказывает: «У нас и в мыслях не было стрелять по своему народу». И добавляет: «Если бы не досадная ошибка моего коллеги Шабовски, все могло быть иначе». Когда я задавал вопрос последнему премьер-министру ГДР Лотару де Мезьеру, какой из двух праздников важнее (падение стены – 9 ноября 1989 года, или День объединения Германии - 3 октября 1990 года), он ответил: «Конечно, 9-е. Хотя праздник объединения - государственный, с демонстрациями в городах. Но этот - эмоциональный, человеческий, неподготовленный». И я с ним согласен на 100%. У нас до сих пор его практически не замечали. А в этот раз 9-го ноября в Берлине будет президент Медведев. Такое внимание со стороны Москвы, на мой взгляд, еще больше укрепляет благодарность немецкого народа.

- А как реагировали наши рядовые граждане? Казалось, что это начало конца?

- Не то, что казалось. Мои первые слова были: «Все, с ГДР покончено». Насчет крушения СССР тогда и в мыслях ничего не было. Это еще нереальнее было предсказать, чем падение Берлинской стены. Ведь падение стены никто предугадать не мог. Как закономерность никто из наших граждан это не воспринимал, равно как и трагедию. К тому времени уже столько гэдээровцев сбежало через границу Венгрии с Австрией. Им все время говорили: стена - это антифашистский защитный вал. Но почему он построен таким образом, что никто из наших людей пройти на Запад не может? А с Запада к нам идут все, кто захочет. Это только Хрущев Кеннеди говорил, что придет то время, когда с Западной Германии толпами все побегут в ГДР. Одновременно с выходом программы КПСС, где говорилось, что наше поколение будет жить при коммунизме, в Берлине возводят бетонную стену. Такой вот коммунизм – насильственный рай за колючей проволокой и бетонной стеной…

«НОСТАЛЬГИЯ» - ЛИШЬ ЭКЗОТИКА

- Вы только что вернулись из Германии, где праздновать годовщину начали аж за неделю…

- Да, вся элита ФРГ уже начала чествовать трех отцов-архитекторов объединения – Горбачева, Коля и Буша-старшего. Немцы говорили, что благодарны этим людям за все, что сейчас имеют. Все уже смирились, что больше никогда не увидят Коля на публике, а он появился спустя год с лишним после черепно-мозговой травмы. Признался, что очень горд быть участником этого процесса, и немцы сделали смелый и важный выбор.

- И никакой ностальгии по ушедшим навсегда временам не наблюдается?

- Когда я спросил у Путина, не испытывает ли он ностальгических чувств, когда приезжает в бывшую ГДР, страну, с которой связал годы своей жизни, он сказал так: «Ностальгия на бытовом уровне. Это были не самые плохие годы моей жизни. Мы дружили с коллегами, познавали новый для нас мир. Я осваивал язык, с людьми общался, наши дети ходили в немецкие ясли, сад, с соседями общались. Бытовое общение - это целый мир, а для человека, который владеет иностранным языком – это еще одна жизнь. Мы частенько ездили на экскурсии, на Рождество выезжали в горы…В этой связи да, какое-то чувство ностальгическое есть. Но мы видим, как развивается Федеративная республика, мы рады тому, что у нас выстраиваются очень добрые отношения уже совершенно на новой базе, и это, конечно, всякую ностальгию отправляет на второй план».

Сейчас многие говорят «остальгия» (от слова «Ост» - «Восток» - Ред.). Действительно такое чувство есть, большим успехом пользуются различные музеи, где показана жизнь ГДР, расходятся сувениры гэдээровские, напитки, сигареты. Но это уже экзотика. Хотя многие жители ГДР так и не вплелись в новую систему отношений – прежде всего, пожилые люди. Им, конечно, сложно, но с другой стороны, они получают такую пенсию, которой у нас позавидует любой работающий – 1200 евро. Никто себя нищим чувствовать не будет. Вот наши пенсионеры как раз имеют большее основание вспоминать былые времена.

Документальный фильм Владимира Кондратьева «Стена» в эфире НТВ в воскресенье, 8 ноября, в 19.25.